Новые «Электротеатр Станиславского» и Лужнецкая набережная от Wowhaus.

Бюро Wowhaus основано в 2007 году архитекторами Дмитрием Ликиным и Олегом Шапиро. ARCHiPEOPLE встречался с бюро дважды: в первый раз - 3 года назад. Тогда архитекторы рассказали нам о том, что такое «программирование пространства», кого берут учиться на Стрелку и какой философией следует руководствоваться при создании «пространств» между жилыми коробочками.

И вот новые проекты бюро стали важными общественными местами в городе.

Театр имени Станиславского. «Электротеатр Станиславский»

В здании Театра имени Станиславского на Тверской открылся «Электротеатр Станиславский» — новое место с амбицией стать центром мировой режиссуры. После реконструкции театр существенно увеличился — в двух восстановленных корпусах теперь находятся сцена, драпировочный, костюмерный и декорационный цеха, — и обзавелся огромным фойе с выставочным пространством и выходом во внутренний двор, по сути, новый городской сквер. Культурное учреждение таким образом одновременно стало важным общественным пространством города. 

Михаил Козлов, ведущий архитектор проекта

реконструкции «Электротеатра Станиславского»

Андрей Кановка (ARCHiPEOPLE): Как вы стали работать над этим проектом реконструкции?

Михаил Козлов (Wowhaus): Я был ведущим архитектором проекта новой Крымской набережной и после небольшого отпуска занялся уже «Электротеатром».

То есть набережной мы тоже обязаны вам?

Это была совместная работа, здесь сложно сказать, что один человек проделал ее сам. Мы хорошая команда, которая делает большие и интересные проекты.

«Электротеатр Станиславский» до реконструкции.  Из архива Wowhaus, фотограф - Дарья Мельник.

О чем вы подумали, придя в театр в первый раз до начала всех работ?

Я прекрасно помню этот момент: мне тогда показалось, я никогда в жизни не разберусь, что происходит в этом здании. В нем несколько корпусов, разного времени постройки, с разными перепадами высот. Это был бесконечный лабиринт, в котором было очень просто заблудиться. Здание в сталинские годы, как и многие другие на Тверской улице, передвигалось, в данном случае метров на 20. Было интересно попасть в подвал и увидеть конструкции, которые использовались для его передвижения. Основное же ощущение было неприятным, поскольку театр был невероятно крошечных размеров. Основные площади занимали арендаторы, рестораны. Не было полноценного гардероба, фойе, рекреаций. Сразу стало понятно, что это главная проблема, следом за которой шла абсолютно нарушенная логистика. Все механизмы, которые идеально должны работать в любом другом театре, здесь не работали. Декорации на сцену поступали немыслимым образом, ровно как и неудобным было передвижение костюмов и актеров.

«Электротеатр Станиславский» после реконструкции. Фотограф - Илья Иванов.

Какими были первоочередные задачи? Очистить здание?

Да, демонтаж был сложным из-за нагромождения перегородок, непонятно как используемых микропространств, коммуникаций, переложенных много раз, через них невозможно было пробраться, чтобы исследовать здание. Нельзя было обследовать и помещения, занимаемые арендаторами. Многое оставалось загадкой достаточно долгое время. Реставраторы, которые изначально занимались проектом приспособления, половину планов помещений отметили как взятые в БТИ, непосредственный осмотр был невозможен. Только после демонтажа и выезда арендаторов можно было увидеть фронт работ, и проект, скажу так, начался с нуля, потому что были сделаны важные находки, о которых никто и не подозревал. Исторические потолки, лепнина, все в этом роде. Мы, например, подразумевали, что есть просто потолок, сделали под него решение, а на самом деле открылся исторический потолок, и пришлось все менять. Но это только сыграло нам на руку.

То есть исторические элементы вы сохранили?

Безусловно. По сути, здание претерпело две перестройки. Первая была, когда доходный дом приспособили под кинотеатр, а вторая, когда в сталинские годы его отдали драматическому театру. Эти два момента имели тотальное влияние на планировку и декор помещений, на все изменения и трансформации. Важно было разобрать по полкам, что и когда со зданием происходило. Было понятно, что есть элементы, которые должны сохраниться, а есть элементы, от которых придется отказаться. Мы согласовали, что сохранным периодом будет конец XIX века. Часть сталинского декора оставили, но тут надо понимать, что эклектика мешала бы общему восприятию. Хотелось максимально обнажить то, что изначально было сделано в этом здании.

Каким был основной зал до реконструкции?

Декор зала относился к временам сталинского ампира. Там были розетки на потолке, люстры, испортившиеся деревянные панели и бархат. Все это не являлось сохранными элементами.

Объем обновленного зала соответствует объему зала до реконструкции?

На стены было нашито большое количество материалов, например, гипсокартона. После его удаления зал расширился. Потолок был закрыт, и когда его разобрали, помещение стало выше. Сейчас зал представляет собой «трансформер», все световые приборы, которые могут находиться вследствие этого в любой точке, надо было закрепить на максимальной высоте, потому что они источают сильный жар. Делая усиление перекрытий, мы боролись за каждый сантиметр конструкций.

По фотографиям можно судить, что было создано шедевральное пространство. В чем его уникальность по вашему мнению?

Об уникальности сказать трудно, потому что в России уже существуют театральные центры, использующие подобные приемы. «Электротеатр» получился абсолютным трансформером, в этом и есть его важное отличие. Есть структурный потолок, своего рода решетка с определенным ритмом, шагом. Ряд конструкций опускается на стены. Вся система позволяет размещать в любой точке зала элементы сценографии, осветительное и звуковое оборудование. Также можно задействовать по всему залу подъемные механизмы – там 116 лебедок. Зрительские места можно расположить где угодно, как и сцену. Здесь все зависит от фантазии режиссера.

«Электротеатр Станиславский» после реконструкции. Фотограф - Илья Иванов.

Как была решена проблема логистики?

Когда удалось расчистить подвал, мы поняли, что там достаточно пространства для гардероба. Последний перенесли с первого этажа, где после этого и выезда арендаторов удалось сделать большое фойе. Теперь при входе в театр две лестницы ведут сразу в подвал. Раньше их не было, но нам разрешили убрать часть перекрытий, чтобы их сделать. С помощью третьей лестницы можно попасть уже в фойе. Это простой, но важный прием, изменивший все. Для персонала театра мы перестроили второй корпус, установили там новые подъемники, сделали хранилища и мастерские декораций. Декорации можно разместить на платформе и сразу вынести на сцену, или передать их в бок – и они попадают в ремонт. Также добавили небольшую пристройку с переходом, в которой есть лифтовая шахта, позволяющая мобильнее перемещать костюмы и реквизит между этажами.  Стало гораздо удобней. У любого театра есть два фронта выхода актеров со сцены – слева и справа. Здесь он был только один. И поскольку концепция заключалась в открытости театра для публики, нам захотелось обнажить некоторые процессы. Теперь из фойе можно увидеть, как мимо тебя пробегают актеры и выходят на сцену.

Если бы не было такого количества трудностей, проект реконструкции тоже был бы классическим?

Когда перед архитектором стоят сложные задачи, их интересней решать, и результат становится значительнее.

Было ли сложно переключиться с урбанистического проекта набережной на такой «камерный» проект?

Во время работы над Крымской набережной надо было действовать быстро, срочно принимать решения, чертить и параллельно быть на стройке. Это отнимало много сил и времени, и по щелчку пальцев перестроиться для нового дела было невозможно. Но наше начальство любит такой прием: брать сотрудника с одного проекта и переводить его на новый, с абсолютно другим масштабом. Тем самым происходит некая встряска, и это хорошо, в твоем взгляде на ситуацию появляется свежесть.

Лужнецкая набережная

Ольга Хохлова, ведущий  разработчик концепции

развития территории Лужнецкой набережной