«Сегодня существенная часть нашей работы, как архитектурного бюро – это диалог»

- Юлия, какие, на ваш взгляд, главные события в сфере архитектуры и градостроительства произошли в Москве в уходящем году, и как они повлияют на дальнейшее развитие отрасли? Какие изменения в ней вы считаете важными для будущей жизни города и горожан?

- Самое главное - это невидимый для большинства процесс, который был инициирован и происходил в этом году и существенно повлияет на будущее отрасли. Речь идет о пересмотре градостроительных норм. Мы, как проектировщики, постоянно имеем с этим дело. Ведь чтобы мы ни проектировали, о каком масштабе строительства не шла бы речь, мы все время существуем в парадигме старого, советского градостроительного наследия. И то, что сейчас запущены механизмы изменения в данной сфере – очень важно. Наше архитектурное бюро принимает участие в обсуждении новых нормативов строительства, поэтому мы изнутри видим, какой сейчас делается задел на будущее. Давно было понятно, что среда меняется, мир меняется, но градостроительные нормы оставались прежними. Если все получится, то это будет старт для создания новой среды

- Главное невидимое событие года определено! А что касается видимых?

- Видимое связано с невидимым. Заявление о программе реновации никого не оставило равнодушным. Сейчас, наверное, уместно говорить не только о самой программе, но и о том, как изменилось отношение к ней с момента старта. В частности, конкурс концепций реновации жилых кварталов Москвы, в котором мы также принимаем участие, способствовал улучшению репутации проекта, началу открытой градостроительной дискуссии и возникновению механизмов разговора с жителями. Постепенно становится понятным, что переосмысление развития городской ткани – процесс долгий. В любом случае, город меняется, меняется и жилая застройка. И изменения должны быть постепенными. К жилому фонду, который сейчас существует и требует модернизации требуется очень внимательный средовой подход. Не должно быть тотальной замены старого новым. Тема реновации затрагивает много интересных вопросов, таких как поиск индивидуальной ценности каждого района, связанности кварталов, сценариев будущего развития на 20-40 лет вперед.

- Вы хотите сказать, что с момента старта программа реновации приобретает «человеческие» черты?

- Можно сказать и так. Начинать надо было с общественных дискуссий, разговоров с жителями, профессионалами, с объяснений, что происходит и зачем. Ведь мало кто из горожан понимает, что данный процесс имеет прямую связь с общими тенденциями изменения городской среды. Об этом и нужно говорить с людьми. От качества и объема этого разговора во многом зависит дальнейшее развитие программы.

- Юлия, Вы участвовали в этих дискуссиях. Насколько этот инструмент эффективен?

- Действительно, представители нашего бюро были на общественных слушаниях по концепциям реновации и констатировали, что все проекты были восприняты публикой в целом позитивно. Разговор состоялся. Конечно, механизм общественных дискуссий нуждается в модернизации точно так же, как и все процессы у нас.  Власть, общество, эксперты – все должны быть готовы к серьезному и длительному разговору. Потребность в этом есть, а культуры ведения такого процесса нет.

- Мало кто из архитекторов, строителей, девелоперов, наконец, чиновников любит разговаривать с конечными потребителями – это слишком непредсказуемо и некомплиментарно. Зачастую на помощь приходят различные имитации диалога. Откуда возникла надежда, что сейчас будет как-то иначе?

-  Разумеется, разговаривать с горожанами нигде не любят. Все боятся негативных отзывов, особенно, учитывая, что позитивных оценок в публичной сфере как-то не принято давать. Но постепенно приходит понимание, что всем нужно учиться разговаривать.

Сегодня существенная часть нашей работы как архитектурного бюро – это диалог. Будь то общение с заказчиком, просветительские встречи и лекции, общественные дискуссии, социальные сети – сейчас получается, что это – основной фронт нашей деятельности.

Наше бюро в полной мере столкнулось с данной задачей еще несколько лет назад - в связи с проектом благоустройства и развития Триумфальной площади.  Напомню, что там первый тендер выиграла компания, не имеющая отношения к архитектурной деятельности. Потом на площадь вышли граждане с требованием провести архитектурный конкурс. Казалось бы, это было здорово! Однако, уже после, когда этот конкурс состоялся и мы в нем победили со своим проектом и воплатили его в жизнь - первые реакции в сети были отрицательными.

И только после публикации блогера Варламова, который написал положительный пост, с подробным описанием изменений на Триумфальной, ситуация изменилась. Буквально на следующий день подавляющее число москвичей положительно оценили наш проект! Это был первый такой опыт, когда мы имели дело с оценкой и бурной реакцией горожан.

- Вы тогда предпринимали какие-то действия по управлению этой оценкой или занимали наблюдательную позицию?

- Мы, конечно, наблюдали, что происходит. Было понятно, что социальные сети в данной ситуации – это возможность для людей выплеснуть свои эмоции. Просто мы верили в положительный исход Триумфальной и решили переждать, когда волна возмущения схлынет, люди начнут смотреть на площадь другими глазами, а потом проанализировать, что произошло.

- И каков результат анализа?

- Конечно, все проекты должны «отстояться». В основе отрицательных реакций лежит базовый принцип социальной психологии, которая говорит, что любые городские изменения – повод для возмущения жителей. Но со временем все приходит в норму. Сейчас мы бы скорректировали свою модель взаимодействия с обществом – стали бы больше рассказывать о своем проекте.

Такой практики в России практически ни у кого нет. В Европе, для сравнения, сопоставимые с тем же «Зарядьем» проекты обсуждаются в публичном поле несколько лет, прежде чем кто-то приступит к стройке. Все – от девелоперов и транспортников до представителей общества защиты лягушек собираются на общественные слушания и отстаивают свою точку зрения! На подобные обсуждения может уйти пять и более лет. У нас такая модель не работает - мы слишком быстро строим!

- Вернемся к новостям и основным событиям этого года. За какими изменениями в архитектурно-градостроительной сфере вы следите?

- Основная тема нашего бюро – это жилье. В свое время мы разработали концепцию полутипового жилья одна из задач которой – предложить качественные и интересные архитектурные решения в массовом сегменте. Наше бюро много занималось индустриальными технологиями, взаимодействовало с ДСК, которые решились на модернизацию своего панельного производства, совместно с девелоперами разрабатывали критерии комфортности жилой среды в данном классе жилой недвижимости. Поэтому мы следим за всеми существенными переменами и тенденциями в данной сфере, много об этом думаем.

- На какой стадии сейчас находится эксперимент вашего бюро по поиску и разработке новых архитектурных решений для индустриальной продукции?

 - На практике это означает, что наша задача – заразить всех этой идеей, сейчас дошла до определенной крайности. Поясню свою мысль на таком примере: если еще лет пять назад самым популярным словом у нас было «дизайн-код», то сейчас девелоперы общаются с архитекторами при помощи такого понятия, как «продукт». Все пытаются систематизировать и механизировать производственный процесс. Получают широкое распространение различные IT-приложения, которые позволяют девелоперу ускорить процедуры: от получения документации до реализации проекта.

С одной стороны, это здорово! Однако с другой стороны, архитектура в данную цепочку включается, по сути, как некое внешнее, постороннее звено. И вот это страшно! Потому что системность хороша, а механистичность нет. Качество архитектуры состоит в ее разнообразии. Когда работа превращается в создание однообразных безликих «продуктов» – это повторение того, что мы проходили в советское время, только с и�