ПН: Здесь есть соседи, которые нас очень не любят.
ЕД: Почему?
ПН: Они считают, что здесь учатся очень громкие люди. В институте плохая звукоизоляция. В начале года нам можно было 24 часа приходить в институт, а теперь только до 9 вечера. На крыше очень миленько. Отсюда видно город, а эта улица ведет прямо в центр.
ЕД: Мы обратили внимание, что город спроектирован так, что каждая улица заканчивается какой-либо доминантой.
ПН: Да. Все эти улицы выходят на пляж и завершаются разными башнями. Вообще, этот район раньше весь был заводской: одни заводы. Здесь никто не жил. Некоторые изменения произошли к Олимпийским играм 1992 года. А потом мэр Барселоны специально устроил все мероприятия Олимпийских игр здесь, чтобы как-то район оживить. Вон там видно олимпийскую деревню (показывает вперед).
А вот наша крыша, она немного протекает. Когда сильный дождь.
ЕД: Часто идут дожди?
ПН: Нет. Дожди здесь крайне редки.
ЕД: Обучение проходит на английском?
ПН: Вообще да. Хотя у нас был преподаватель, который не говорит практически по-английски, а только по-испански, он был с переводчиком.
ЕД: Обучение платное?
ПН: Да. Для всех.В этом году обучение стоило 14 500 евро за весь год. В следующем году не знаю. Тем, кто прошел первый курс обучения можно взять еще один, на полгода – на нем учат производству и технологии работы с машинами, а также проводят экскурсии на строительные производства. Это такой уже более конструктивно-конструкторский курс.
ЕД: Собираешься продолжить и пойти на полугодовой курс?
ПН: Я боюсь, что просто не смогу. Мне надо вернуться в МАрхИ… но я бы очень хотел.
ЕД: Где припадают больше инновационного материала, здесь или в МАрхИ?
ПН: Безусловно, здесь.
ЕД: Простой и четкий ответ. А разница между профессорами есть?
ПН: Сложный вопрос. Сразу надо сделать оговорку, что здесь не вполне архитектурное образование, но основная разница в том, что преподаватели здесь очень молодые, практически все. Самому взрослому преподавателю чуть больше 40 лет, в МАрхИ обычно это самый молодой преподаватель.
ЕД: А Вам преподают какие-нибудь знаменитые архитекторы?
ПН: Да, но местного масштаба. Директор института, он же главный архитектор Барселоны на данный момент, его зовут Винсент Гуаллард. Он написал очень много книг, в Москве они тоже продаются. Он довольно знаменит. Вилли Мюллер, тоже довольно известный архитектор здесь, работает в IMC Regional. Он и Рекардо Бафильё стали финалистами конкурса по расширению Москвы.
ЕД: Здесь больше выбора для студентов в плане творческой направленности?
ПН: Выбор значительно больше, и здесь, по сути, все делаешь сам. Мы сами выбирали материал, который будем использовать в своей группе из 3-4 человек, и все остальное. Конечно, выбор больше, но, с другой стороны, у них здесь нет задачи довести нас до уровня дипломированного специалиста, прошедшего все стадии обучения и получившего вполне определенный набор предметов, и подтвердить это дипломом, как это делают в МАрхИ.
ЕД: Что тебе нравится в испанском институте?
ПН: Лично мне нравится тема, которой я занимаюсь. Я и дальше буду заниматься строительными роботами. Сейчас это совсем не развитая тема, ей занимаются 2 или 3 бюро и в основном студенты. А в России, по-моему, никто не занимается, не слышал, по крайней мере.
ЕД: Я видела в России 3д принтеры, которые пластиком печатают. Они очень похожи на ваши конструкции, разница только в материале.
ПН: Да, но разве их кто-то делает? В смысле их самостоятельно кто-то производит?
ЕД: Не знаю, но выглядят они как самодельные.
ПН: Продаются «полусамодельные» принтеры. Они состоят из вырезанных лазером деталей, поэтому выглядят как самодельные. Вообще, строительные роботы – это очень интересная тема.
ЕД: Как оцениваются ваши проекты?
ПН: Система баллов здесь довольно спорная, грубо говоря, мы о ней не знаем. Нам присылают баллы в конце семестра на почту.
ЕД: Это значит, что в течение семестра ты не можешь оспорить свою оценку или как-то исправить её?
ПН: Да. Странно, но баллы здесь не играют большой роли. Единственное, на что они влияют, это на твой выбор, когда ты выбираешь себе проектную группу или семинар. Здесь преимущество у тех, у кого баллов больше.
ЕД: Как сам город и его архитектура помогает в учебе?
ПН: Очень хороший вопрос. Город очень помогает. Когда в Москве учишься, ты стараешься быстро добежать до института, а потом быстро прибежать домой. При этом не слышать и не замечать того, что происходит на улице. А в Барселоне наоборот: когда ты выходишь уставший из института и идешь по городу, ты отдыхаешь. Здесь очень приятно жить. Единственная проблема - иногда очень тяжело работать, когда на улице так хорошо). Очень многие уходят на пляж, так как у нас пляж в пяти кварталах, и ничего не делают.
ЕД: Откуда студенты в группе? Много испанских студентов?
ПН: У нас примерно 72 студента, из них одна девочка из Испании. Преимущественно люди из латинской Америки, довольно много мексиканцев – примерно 10, колумбиец, ребята из Эквадора, из Аргентины, из Никарагуа, Пуэрто Рико, много ребят из Индии, где-то человек 12. Из России трое и восемь иранцев.
ЕД: У института есть общежитие?
ПН: Нет. Но надо сказать, что снимать квартиру здесь не так дорого. Зависит, конечно, от квартиры. Тут отличные квартиры и найти очень просто. У каждой квартиры свой бонус обычно: бывает, что у квартиры оказывается терраса на полдвора или своя крыша! Забавно! Здесь старые планировки и они все разные.
ЕД: А ты не пробовал подрабатывать здесь?
ПН: Пока не пробовал. Я сейчас подаю документы на стажировку в Испании, но мало шансов, т.к. очень мало работы в связи с кризисом. Даже для стажеров, которые не получают зарплату мест нет! Для работы необходим испанский, а я не настолько хорошо его знаю. Надо знать все термины...
ЕД: Ты когда приехал в Барселону уже владел испанским языком?
ПН: 10 июня я подал заявление на поступление в институт, 15 мне написали, что я принят, и я сразу записался на интенсивный курс. Язык учил месяц, 4 раза в неделю в Москве. А потом приехал сюда и еще занимался здесь 2 раза в неделю. Я знаю французский, поэтому испанский было учить