«Архитектура – это профессия прорыва»

- Ирина, архитектура часто становится предметом публичного обсуждения и рефлексии – как в профессиональной, так и обывательской среде. С чем, на ваш взгляд, это связано?

- Во-первых, работа архитектора касается жизни множества людей. Не важно, в каком городе ты проектируешь и строишь здание: на 10 тысяч населения или на миллион, важно то, что за период своей жизни это здание так или иначе повлияет на жизнь очень многих .

Во-вторых, архитектура, как любая творческая профессия, тесно связана с экзистенциальными установками. По большому счету, это профессия прорыва, разумеется, если только вы не занимаетесь привязкой типовых проектов. Поэтому архитекторы часто рассуждают о том, как им быть, как действовать.  Эта история про людей с чувствительностью. Она должна проговариваться.

Грубость и тонкость архитектуры определяет нашу жизнь. Физическая среда определяет наше настроение и самочувствие. Причем, грубая архитектура действует сильнее: как и у грубой одежды из плохой ткани, у нее гораздо больше каналов воздействия на человека.

Если наблюдать за поведением людей, то мы увидим, что почему-то наибольшая генерация пешеходных потоков происходит в местах, которые имеют определенные параметры. Часть этих параметров связана с эстетикой высшего порядка, которую мы, архитекторы, не можем описать в силу ограниченности инструментария. Наш язык, способ говорить с миром - проектный. Описание высокой эстетики больше подвластно представителям вербальных искусств: поэтам, писателям.

Как здания пришли на смену пещерам,

так тектоники придут на смену зданиям.

Однако у эстетики архитектурного пространства кроме сложно артикулируемых высоких свойств есть такие вполне понятные качества, как эргономика и безопасность. В этом смысле широкие пространства нам могут показаться красивыми один раз – посмотреть, восхититься.  Так, например, огромная пустыня прекрасна с позиции эстетики высшего порядка, но в ней нет безопасности и удобства. Поэтому в ежедневном, рутинном режиме мы не сможем быть потребителями пространства-пустыни. Скорее, наоборот – выберем сложно организованное пространство с границами разного уровня и назначения. В результате в современном городе мы видим, что пешеходы локализуются в центре города, где удобно и не страшно.

- Что такое в вашем понимании «архитектура прорыва»?

- Прорывом в той или иной степени занимаются все архитекторы, которые делают здания, ранее не существовавшие в пространстве. Дальше уже идут уровни: как профессионально сделан проект, насколько он опережает события. Это зависит не только от способностей архитектора, но и от его ценностных установок. Здесь для меня проходит линия водораздела. Есть архитекторы, относящиеся к культуре (назовем ее условно Культурой Б), для которых архитектура – это некая утилитарная вещь. В разговоре с ними вы можете услышать «Зачем здесь высота потолков 3,5 метра? Это – перерасход денег, энергообеспечения». Для Культуры Б норма – это когда архитектура представляет собой что-то утилитарное.

- Как в рамках этой утилитарной парадигмы определяется ценность архитектуры?

- Ценность архитектуры носители Культуры Б определяют исключительно ее полезностью, которая у каждого своя: у девелопера – квадратные метры, у государства – метр социального контракта.

- Какова ваша позиция относительно роли и пользы архитектуры?

- Я отношусь к тому поколению профессионалов, которое знает, что фундаментальное свойство архитектуры – это искусство. Эту культуру в логике нашего разговора мы будем называть Культурой А.  Все, что в ней есть художественного опирается на высокий прагматизм. Под высоким прагматизмом я полагаю прагматику не только сегодняшнего, но будущего, в которую встроено понимание того, что будет полезным хотя бы через 50 лет. Когда ты мыслишь в этом горизонте, ты создаешь искусство, которое лучше и выше природы и естества.

Архитектура Культуры А не занимается исключительно тем, что отапливает, водоснабжает, инсолирует, защищает от дождя и холода и пр.

- Вечный спор утилитарного прагматика с представителем высокого прагматизма?

- Да. И это фундаментальный разрыв, в котором мы все существуем.

- Этот разрыв всегда был или является приметой нашего времени?

- Одна из версий может выглядеть следующим образом: в 1990 годы люди очень сильно испугалась какой-то внезапной самостоятельности и независимости. Речь идет о представителях всех стран и профессий, а не только архитекторов.

Этот коллективный испуг парализовал прорыв. Произошло то, что я квалифицирую как сдачу позиций в пользу сугубо утилитарных составляющих. Это хорошо видно, если сравнивать «журнальную» архитектуру разных эпох и то, что реально строили. Если журналы, допустим, 60-х годов, публиковали образцовую архитектуру и мы ее видели в натуре, то, начиная с 90-х годов, возник разрыв между тем, что мы видим в журнале, и тем, что мы видим за окном.

Для меня это – сдача позиций. Любой объект, лишенный искусства, имеет ограниченный срок действия. Архитектура – это не одноразовая среда, она существует довольно долго. Конечно, можно сказать, что есть в мире и противоположный подход. В той же Японии, например, действует политика «одноразовых» зданий, которая в своем пределе выглядит так: спроектировали дом, сложили его, люди пожили в нем какое-то время, а потом он уничтожается. Так выглядит в чистом виде утилитаристский прагматизм. Он имеет право на жизнь. Но нужно понимать, что если мы масштабируем архитектурный объект для города, то мы не можем игнорировать систему городских связей. Любое здание, одноразовое оно или вечное, фиксирует эту систему. Это означает, что построенное однажды на определенном месте здание формирует вокруг себя и другие структуры. И чтобы городу развиваться гибким, адаптивным, вовсе не достаточно, чтобы здание, отработав свой срок, было просто уничтожено. Если до гротеска довести ситуацию, то, по большому счету, вместе с одноразовым зданием нужно угичтожить всю связанную с ним структуру. Если мы только утилитаристски подходим к архитектуре, то мы так же должны подходить к дорогам, инженерным сетям, социальной инфраструктуре, людям.

- Одноразовые здания предполагают одноразовых людей?

- Получается так.  Но если мы из гротескной ситуации перейдем к реальности, то вопрос заключается в том, с чем мы готовы мириться? Готовы ли мы терпеть, например, в нашем гардеробе одноразовую одежду? Строго прагматическая архитектура не имеет будущего. Архитектура, лишенная своего фундаментального свойства – быть произведением искусства, это – архитектура временная.

- Вы подводите к тому, что временная архитектура - невыгодна в конечном итоге?

- Мне не хотелось бы редуцировать эту тему до кошелька. Но в целом это так. Архитектура Культуры А работает с высокой прагматикой.  А что служит дольше всего? – ТО, что имеет отношение к искусству.

У меня есть некоторое количество состоятельных знакомых, которые покупают произведения искусства, не очень разбираясь в нем. Покупают, потому что сейчас тот или иной художник хорошо продается. То есть картины его покупаются оптом. Так и для девелопера, который не разбирается в ценности зданий, единственным критерием является тот факт, что квадратные метры в нем хорошо продаются оптом, причем, здесь и сейчас. Но это - проигрышная стратегия. Потому что покупать имеет смысл объекты не сиюминутного коммерческого спроса, а то, что через десятки и сотни лет твои потомки смогут реализовать кратно дороже.

- Горизонт планирования у современных бизнесменов (и девелоперы здесь не исключение) – максимум несколько лет. О каком будущем идет речь, если завтра может просто не быть?

-  Я не согласна с такой позицией. Девелопер – это тот, кто зарабатывает на развитии. Если вы говорите, что вы не можете заниматься развитием территорий в сложившихся условиях, переквалифицируйтесь в строителя. Если вы зарабатываете только с квадратного метра, то вы занимаетесь застройкой. Вы – строительная компания. В этом случае вы четко структурируете под данную стратегию свой бизнес. Тогда вы не тратите деньги на разработку проекта, приглашение консультантов, дорогостоящую аналитику и пр. Не надо забывать, что индустрию развития территории обслуживает множество ресурсов: от экспертных до финансовых. Эти ресурсы стоят немалых денег. Причем, никакой очевидной капитализации, с точки зрения строительной компании, эти дорогие ресурсы не производят. Отсюда – разочарование застройщика, который решил заняться девелопментом, но целеполагание и оценка эффективности вложений у него остались, как у строителя. Нужно заниматься обычной стройкой, оптимизировать свои затраты – в этом успех его бизнеса в наше время.

- Вернемся к двум культурам и разнице между ними. Архитектор всегда принадлежит Культуре А или Культуре Б? Или возможны переходы?

-  Не знаю. Сама я органически не умею делать то, что не хочу. У мня не было сознательно выстроенной позиции, что, дескать, я, как архитектор, должна заниматься исключительно проектами, имеющими отношение к искусству. Мои попытки делать что-либо в рамках Культуры Б не увенчались успехом:  я просто органически не могу так работать. Я не могу даже думать таким способом. Это – определенный способ мышления и способ чувствования, с которыми ты входишь в задачу или проект. Даже если они изначально предст