Метаморфозы предметов в творчестве Александра Бродского

«Слово «дверь» - это существительное или прилагательное?» «Прилагательное, - отвечает Митрофанушка, - ее же прилагают!» Так было в пьесе Д.И. Фонвизина «Недоросль». У Бродского же все совершенно иначе: дверь - и существительное и прилагательное – она может существовать как отдельно, сама по себе, или в группе подобных ей «персон», так и может быть приложена к чему-либо. В любом случае, она является частицей, несущей в себе образующий созидательный заряд.  

Под словом «дверь» в данном контексте следует понимать не только дверь как таковую, но и другие предметы (материальные объекты), «истерзанные временем», часто фигурирующие в творчестве Александра Бродского и обладающие неоднозначным смыслом, преломляющимся каждый раз, когда автор использует их в своих произведениях, открывая новое звучание.

Речь пойдет об обыденных предметах, бытовавших у каждого, но с течением времени утративших первоначальный вид и выброшенных за ненужностью, и о том, насколько эти вещи видоизменились конструктивно, и какое приобрели значение, попав в руки Бродского.

 Интерес мастера к предметам такого рода объясняется его бесконечной любовью к сохранившим воспоминания о детстве старым домам. Не только к жилым домам, а в целом к постройкам и вещам, являющимся свидетельством времени, и исчезновение коих сейчас так беспокоит автора. Ведь все те двери и окна некогда отворялись навстречу вечной весне, на залитых краской стеклах процарапывались лихие слова и рисунки, а желтый свет пыльных абажуров манил вечером домой.

Бродский умело обращается с этими забытыми обществом деталями: удачно вписывает их в интерьер, делает их частью инсталляций или использует в качестве «кирпичиков» для какого-либо архитектурного проекта.

Одним из примеров подобных работ может послужить Ротонда, выполненная в 2009 г. специально для фестиваля «Архстояние»: деревянная постройка, застрявшая посреди цветущего гречишного поля и неба. Если рассматривать данный объект с точки зрения вложенных множеств – кругов Эйлера, – то с высоты птичьего полета можно увидеть следующие цветовые комбинации, меняющиеся в зависимости от времени года: лето и зима – белое на белом, где в качестве первой и неизменной точки представлена Ротонда, так как летом гречиха цветет белым, а зимой поле запорошено снегом; весна и осень предлагают вариации – белое на черном, белое на густо коричневом либо же белое на зеленом.

Это  овальное в плане сооружение, тогда как название говорит о том, что в плане должен быть круг. По всему периметру нижнего яруса-этажа прорезаны дверные проемы с разнообразными дверьми (около двадцати). Над каждым проходом соответственно на втором ярусе выполнены оконные проемы, в этом случае не имеющие наличников или же оконных рам. Третий ярус представлен плоской крышей, откуда открывается прекрасный вид на окружающие леса, поля и деревню Николо-Ленивец. На крышу можно попасть, поднявшись по деревянной лестнице из галереи второго этажа, в свою очередь на второй ярус ведет аналогичная лестница, расположенная внутри.

Двери, использованные в этом проекте, ранее принадлежали старым домам, разрушенным и непригодным для жилья, они продолжили свое существование на «борту» Ротонды. Данные элементы постройки довольно разнообразны: широкие и узкие, высокие и низкие, со стеклами либо сплошь деревянные, с ручками и без, разных оттенков, но есть и один объединяющий момент – краска осыпалась, цвет уже не столь ярок, они  - осколки чьей-то жизни. Это как новая жизнь старого предмета, заново появившаяся на свет вещь. Превращение, метаморфоза, философия бытия.

Композиционной и конструктивной осью сооружения является очаг, сложенный из кирпича. Вечером в нем можно развести огонь и наслаждаться игрой света и тени: в зависимости от положений дверей (открытые, закрытые, полуоткрытые) меняется и освещение в интерьере, а так как дверей много, то возможны интересные варианты (за данными изменениями также увлекательно наблюдать и в светлое время суток).

Ротонда Александра Бродского создает поле для полета фантазии: издалека она походит на множество предметов. Например, это может быть белый пароход с квадратными иллюминаторами-глазницами и дымящейся трубой в белом море цветущей гречихи (труба очага прорезает плоскость крыши и венчает собой все строение); или гигантская шляпа безумного Шляпника; либо детская карусель, гарцующие лошади которой спрятаны за дверными проемами. Тулово всей конструкции установлено на небольшой базе, диаметр (если это слово можно употребить по отношению к заданному объекту) которой больше, чем диаметр самого помещения.

Таким образом, потрескавшиеся двери Ротонды являются основным художественным элементом, создающим многообразие восприятия данной постройки.

Еще одна Ротонда установлена при входе в Пермский музей современного искусства PERMM, где в 2010 г. проходила ретроспективная выставка Бродского «Инсталляции». Это сооружение похоже на своего предшественника, но все-таки имеет индивидуальные черты. Ротонда представляет собой овальное в плане «двухъярусное» деревянное строение, окрашенное в белый цвет. Данный объект объемом не превышает свой прототип в Николо-Ленивце, но главный акцент также сделан на окна и двери, с той лишь разницей, что пронумерованные старыми табличками двери установлены вплотную друг к другу, а не прорезаны в толще дерева. Над дверьми расположен хоровод вертикальных окон, залитых белой краской с процарапанными на ней различными рисунками.

Эта графика напоминает еще об одной выставке архитектора «Окна&Фабрики», одним из компонентов которой были лайт-боксы с нанесенными на них акриловой краской подобными рисунками, где «окна» напоминают окна зданий, закрытых на ремонт, или рисунки детей восковыми карандашами, когда сначала выводится контур предмета, а далее он заливается той или иной краской, оставляя рваную линию. Похожий прием был использован автором в оформлении интерьера магазина «Кузнецкий мост, 20». Фасад был украшен интересной композицией – застекленной нишей, выгодно выделяющейся на буровато-розовом фоне здания белым обрамлением, внутри которого, непосредственно на стекле, справа налево в зеркальном отражении процарапано слово «ремонт», а также разного рода штриховки (будто кто-то пытался расписать ручку с засохшими чернилами) с тремя глиняными ежиками, сидящими на маленьких перевернутых банках под огненно-рыжим абажуром за глиняным же столом, удерживающим миниатюрную бутыль и три стакана. Становится ясно, что ежи – это либо хозяева квартиры, решившие сделать ремонт, либо рабочие, прохлаждающиеся после окрашивания стен. Этот тот вариант, когда не нужно задумываться о том, что за белыми стеклами возможно ведутся ремонтные работы, как это было в других произведениях, в этом случае все сказано прямым текстом.

Внутри пермской Ротонды по центру находится овальный белый стол, над которым висит матовый шар-светильник белого же цвета. В зависимости от того, какую из дверей отворить – открывается разный городской пейзаж. Возникают ассоциации с нуль-кабинами братьев Стругацких, позволяющих путешествовать в самые запредельные уголки вселенной, не покидая кабины.

Таким образом, используя окна и двери в качестве строительного материала для создания архитектурного объекта, автор параллельно сотворил некое волшебное пространство, открывающееся при помощи данных элементов и усиливающееся ими.

Стоит вспомнить еще об одной более ранней работе архитектора, по духу напоминающей обе Ротонды. Это «Павильон для водочных церемоний», построенный в 2003 году для фестиваля «Арт-Клязьма». Название явственно отображает назначение данной постройки. Объект выполнен из оконных рам XIX века, которые были спасены во время сноса фабрики Бутикова в районе Остоженки. Павильон стоит на четырех сваях-ножках, к входу ведет небольшая лестница без перил. Стены, двускатная крыша и дверь – все это состоит исключительно из оконных рам, выкрашенных в белый цвет, как и остальные детали. Настил пола выполнен из деревянных досок. Стоит отметить, что у Бродского довольно часто многие элементы или поверхности целиком окрашены именно в белый цвет или светлые тона. Внутри домика находится небольшой стол и сверху нависает шар-лампа (аналогичная композиция наблюдается в пермской Ротонде). Некоторые из окошек на плоскости стен действительно форточки, которые являются единственными черными провалами в этой белой конструкции, особенно если наблюдать ее в зимний период.

По сравнению с обеими Ротондами павильон выглядит более хрупким, ведь основным элементом здесь являются окна XIX века, которые по своим размерам и фактуре (они имеют больше дробных элементов) отличаются от современных. Но эта хрупкость только усиливает работу воображения: например, появляются параллели с японскими домиками, поднятыми на сваи и их геометрически разлинованными раздвижными стенами. Усиливает это впечатление интерьер, размещение за столом которого представляется не иначе, как в позе «лотоса». Глядя на павильон, его свободно можно представить в саду камней или под цветущей сакурой.

Итак, двери и окна, используемые Бродским в данных архитектурных объектах, стали конструктивно необходимыми художественными элементами, открывающими новую реальность, созданную автором.

Действительно, Бродский создает свою собственную реальность, в которой смело оперирует порой специфическими предметами и материалами, экспериментирует с ними, не боясь того, что произведение может через некоторое время после создания кануть в Лету. Ведь в сущности постройки в основном выполнены из уже отживших свое ветхих деталей, и неизвестно сколько они еще смогут просуществовать. Для него важен сам факт творческого акта, и то, что почувствуют увидевшие работу люди, их эмоции.

Далее можно привести несколько примеров интерьеров, где обыкновенные вещи, примененные архитектором в оформлении, зазвучали по-новому.

Начать стоит с кафе-ресторана-клуба «Улица ОГИ», располагавшегося в одном из закоулков Петровки. Вход в «ОГИ» был представлен в виде прямоугольного объема, обшитого металлическими листами, с двумя входами и надписью на торце, извещавшей о названии заведения. Сам клуб находился в подвальном помещении, пространство которого можно разделить на несколько зон: прихожая, гардероб, главная площадка со вторым ярусом и отдельная, не изолированная комната (v.i.p.-зал), огороженная кирпичной кладкой.

Прихожая: довольно маленькая площадка, представляющая собой узкий коридор, от которого вниз (к гардеробу) и направо (на верхние ярусы) ведут лестницы. Лампа из черного «пожеванного» куска металла, висящая в левом углу, разгоняет сумрак. Стены прорезаны небольшими окнами рифленого стекла.

Гардероб: также небольшой коридор, упирающийся в старую телефонную будку, слева от которой расположен вход в главное помещение, а справа – туалет. Кафедра гардероба оформлена в виде высокой (примерно по пояс) батареи-гармошки.

Основное пространство ресторана было решено в виде улицы, отсюда и название «Улица ОГИ». Грубая кирпичная кладка стен, окрашенных в бело-серые тона, с окнами на уровне второго яруса. Окна – это среднего размера ниши с вмонтированными в них лампоч