Denis Milovanov Workshop: дубовых дел мастера

Вы работаете только с дубом? Откуда его берете?

Только с ним. Его привозят с Кавказа, такой, какой нам нужен, – толстый. В средней полосе такого нет. Мы ищем, у нас есть связи с местными лесничими, которые сообщают об упавших деревьях. Они высылают фотографии, мы смотрим и решаем, подходит нам дерево или нет.

Упавшие деревья? Это принципиальный выбор?

У нас такая политика, жалко пилить то, что 200 лет росло. На Кавказе часто проходят селевые потоки, а дубы растут обычно на отвесных склонах, поэтому нередко падают. При этом все это происходит в труднодоступных местах.

Вы сразу решили, что будете работать с дубом? Как все начиналось? Вы, кажется, учились на краснодеревщика?

Мои первые куски, предметы были все из дуба, и я понял, что для вещей крупного размера, которые я хотел создавать, лучшего материала на территории России найти нельзя. С ним интересно работать, он изменчивый – по цветовой гамме, например, она быстро поддается изменениям из-за внешнего воздействия, из-за осадков дуб быстро сереет. Все работы в итоге получаются темными, но нам это нравится. Можно даже засыпать отдельный предмет землей, чтобы древесина скорее потемнела, а если, например, засыпать металлической стружкой, то она почернеет просто на глазах. Еще надо быть внимательным к направлению волокон: не доглядишь, сделаешь предмет, а он потом треснет.

Да, изначально я был столяром-краснодеревщиком. Но тем методам работы, которые мы применяем сейчас, нигде не обучают. У нас сильна творческая составляющая. А начиналось все с банального хобби, которое переросло в бизнес. Я занимался другими видами предпринимательства, но в конце концов понял, что не хочу делать бизнес в чистом виде. Я всегда тянулся к творчеству.

То есть Вы дошли до всего, что сейчас делаете, уже в процессе?

Вообще до всего. Пришлось всему учиться с самого начала. Дуб не только красивый, но и капризный материал, работать с ним сложно. Он постоянно трескается: хотя трещины приветствуются, иногда они могут быть просто некорректны. Также с сушкой долго экспериментировали. В итоге, мы пришли к технологии вываривания в льняном масле. Это занимает от нескольких дней до нескольких недель. Влага выходит, и масло занимает все поры. Дерево становится прочным и долговечным.

Мы эволюционировали. Мастерство приходит с каждым новым изделием. Раньше линейкой все вымерялось, сейчас уже можем выпиливать на глаз.

А какими были первые объекты?

Сначала я делал вещи в несколько ином ключе. Они были полностью «вылизанными», я соблюдал симметрию. Потом долго был в поиске своего стиля. Пришел к таким объекта (Денис подходит к грубо выпиленному куску дерева, установленному на металлическую подставку). Минимум изменений, прилизываний, ближе к естественности. Все запилы остаются.

Вы делаете больше подобных арт-объектов или все-таки мебели?

Это просто сделано из обрезка. Долго думали, где его применить. Мебели производим гораздо больше. Причем сейчас ставку делаем на составные объекты. Вот один из первых таких объектов – составной шезлонг. Дальше будем развиваться в эту сторону. Размеры бревен нас иногда ограничивают. Составная техника позволит делать еще более крупные предметы. Получатся своеобразные конструкторы.

Вы делаете и мелкие предметы, что-то вроде утвари?

Домашняя утварь для «Ремесла 937» - это другое направление, более демократичное. Много обрезков остается, чтобы они не пропадали, мы делаем разделочные доски, плошки и все, что можно сделать.

Как конечные потребители реагируют на Ваши изделия?

Очень позитивно. Иначе мы бы ничего и не делали. Большая часть предметов продается в России, но зарубежные заказчики, кстати, их лучше понимают.

А павловопосадцы?

Это вообще не наша аудитория. С Павловским Посадом нас связывает только то, что мы здесь работаем. Люди, которые здесь живут, находятся несколько в ином мире, они даже не знают толком, что мы здесь есть. Их, видимо, не интересует наша творческая инициатива, а мы себя нигде особо не афишируем.

Почему же выбрали Павловский Посад?

Я живу рядом. Тут у меня дача. Не очень хочу жить в Москве. Слишком странный образ жизни. Город высасывает энергию, а я ее наоборот хочу получать. Здесь спокойно, людей мало, машин мало. Я просто немного отошел от самых неприглядных сторон цивилизации.

Как получилось поучаствовать в проекте Захи Хадид?

Английское ландшафтно-архитектурное бюро, которое работало с ней над проектом дома в Барвихе, вышло на нас. Им понравилось, в каком ключе мы работаем. Вокруг дома было разбито несколько зон, и мы для них сделали скульптурную мебель: крупные лавки, столы, стулья в диком стиле.

Вы так и называте свой стиль – «диким»?

Я даже не знаю, как его обозначить, не задумывался даже. В большей мере примитивизм, скорее всего, но с современным акцентом. Я вдохновляюсь культурой русского Севера – у поморов, например, все такое грубое было. Это главный источник вдохновения. Я много где бывал, много чего увидел, меня поразили северные покосившиеся черные избы. Если у них есть узоры, то они тоже грубые. Я просто наложил любовь к этому искусству на свое.

Сколько человек трудится вместе с Вами? И как Вы нашли Тимура и Сашу?

Нас тут трое, мы так и работаем. Коллеги откликались, много было заявок, но мы отобрали самых достойных мастеров, на наш взгляд. Тимур, например, и раньше работал с бензопилой.

Почему так мало людей задействовано?

У нас же не потоковое производство, втроем всегда справляемся. Хотя сейчас заказы постоянно идут, некогда даже сделать что-то для себя.

Некогда поработать над арт-объектами?

Все, что мы делаем, - это искусство. Наши предметы не похожи друг на друга, они не повторяются. Мы смотрим на изгиб бревна, думаем, что может получиться: из этого - лавка, из этого – скульптура.

Никогда не было случаев спешки, или здесь все размеренно?

Куда спешить? У нас нет дедлайнов, мы все успеваем.

Сейчас над чем работаете?

У нас есть несколько крупных заказов на мебель, параллельно делаем утварь. Но скорее, всю творческую мысль мы вкладываем в изготовление крупных объектов.

Каким образом Вы распространяете свои изделия?

Сарафанное радио работает. От друзей к друзьям – так и получается. Бывает какой-нибудь определенный заказ. Мы его обдумываем, подбираем размер, выбираем инструменты, ведь не всегда можно сразу выпилить то, что хочешь.

Заказчики знают, чего хотят?

Обычно они увидят один из наших предметов, а потом дают какую-нибудь вводную – стол нужен или лавка.

Как они используют ваши предметы чаще, как ландшафтные, уличные или как домашние?

Однажды, мы делали серию объектов для квартиры, каждый из которых весил не менее тонны. А самый крупный – пять тонн. Еще захотели интерпретацию тотемного столба – получилась большая скульптура из цельного бревна. Иногда заказчики вспоминают, что у них еще и участок есть, просят и для него что-нибудь сделать. В общем, приходят за одним предметом, а уходят с несколькими.

Сколько времени уходит на изготовление какого-нибудь крупного объекта?

Все непредсказуемо: можно делать и несколько дней, и один-полтора месяца. Во время изготовления чего бы то ни было бревно приходится постоянно переворачивать, на это тоже уходит много времени и сил. Мы стараемся делать предметы параллельно: пока что-то вываривается, мы изготавливаем что-то другое, - но обычно все равно один предмет требует нескольких дней работы.

А как происходит вываривание?

Раньше мы использовали газ, чтобы подогревать льняное масло, теперь переходим на эл