Дербент: конкурс года и точка изменений

Ольга Грицан (ОГ) Причин несколько. Во-первых, заинтересованность самого региона. Местные органы исполнительной власти и руководство Республики Дагестан заинтересованы в том, чтобы у них начали развиваться муниципалитеты, чтобы они начали выходить на самоуправление, на самодостаточность, а не ждали,  поддержки сверху. Во-вторых, существуют проблемы внутри Дагестана, как региона, в котором по-прежнему сохраняется  напряженность.

— Я читала у Варламова, что ещё четыре года назад в том же Дербенте в крепости обстреляли туристов, то есть, там еще немножечко как бы…

(ОГ) ...напряженно. И поэтому власти хотят, чтобы жизнь полностью вошла в нормальное русло. Последствия того, что Республика некоторое время жила в режиме чрезвычайного положения остаются. Кроме того, Республика, находясь в постсоветском пространстве, изменила своё положение и, лишившись поддержки руководства из центра, должна была переосмыслить свое место как более локальное, то есть, перепозиционировать себя. Третье –Дербент как очень древний город,  один из  древнейших на территории  Российской Федерации и в мировом сообществе. По разным оценкам, ему от трех до пяти тысяч лет.

И, соответственно, его история и положение на перекрестье дорог привело к  тому, что город имеет такой многонациональный, многоконфессиональный состав, которому  всегда нужно было договариваться, искать консенсус, чтобы обеспечить стабильную экономическую и политическую ситуацию или поступательное развитие.

— Встроенность в систему и неспособность быть самостоятельными, она привела к такому экономическому, социальному краху?

(ОГ) Социального краха там нет.

— Ну, всё же город культурно отброшен...

(ОГ) Нет, мы были удивлены, но из-за того, что в Дагестане сохранилось обширное  историко-культурное наследие и сложилось  очень концентрированное в лучшем смысле этого слова сообщество интеллигенции, что свойственно восточным городам, которое управляет этим историко-архитектурным заповедником, то высокий культурный уровень был сохранен.

— Но интеллигенция ведь вымывается, конечно, а эта социальная прослойка постепенно утрачивается?...

(ОГ) В Дербенте – нет. Потому что здешняя интеллигенция привязана к локации, ценности, которые для нее важны, неоспоримы и вечны.

Она привязана к традициям, к фольклору, к своему культурному наследию. К этому накопленному символическому капиталу, к которому относится очень бережно. Наши встречи, которые мы проводили с местной интеллигенцией во время командировок в Дербент, показали, что даже уровень беседы здесь выше среднего, чем, скажем, в целом по стране.

При этом бизнес-среда не сформирована, нет институтов поддержки бизнеса. Бизнес, безусловно, есть, но такой бизнес по-восточному: маленький магазинчик, маленький базарчик... Город не выходит на следующий уровень, потому что не аккумулированы ресурсы, не полностью задействован потенциал, происходит вымывание компетенций.

Люди-новаторы, бизнесмены, предприниматели – вот они как раз покидают Дербент. Разумеется, есть местное бизнес-сообщество, но его недостаточно для того, чтобы город получил экономическую резистентную систему, которая бы позволила аккумулировать  финансовые средства для обеспечения  нового витка развития.

— А можно ли экономически выйти на новое качество, если, допустим, притока ресурсов, в том числе материальных, финансовых, нет?

(ОГ) Для того, чтобы пришли финансовые ресурсы необходимо создать ту самую бизнес-среду, площадки для входа бизнеса, который мог бы диверсифицировать традиционную экономику и дать ей новое звучание. Коньячный завод «Дербентские коньяки» и винный завод – на самом деле, они процветающие, известные во всей стране предприятия, и их продукция востребована. Есть некая устойчивость, заложенная в экономике, но её недостаточно.

Для того, чтобы  создать среду с новыми стандартами и привлечь инвесторов, нового, а не старого типа, скажем так, которые движутся по инерционному пути – этой устойчивости недостаточно. И мы пришли к выводу, что нужно искать концепцию развития, которая позволит выйти на другой уровень. И проанализировав, какие концепции сейчас существуют в России и мире, – пришли к выводу, что Дербенту для развития нужна концепция жизнестойкого города.

— Жизнестойкость – это же качество? Качество среды, не знаю, человека. То есть, как жизнестойкость может быть концепцией? Вот Венеция –  жизнестойкий город?

(ОГ) Венеция – нет, не жизнестойкий город. Потому что её жизнестойкость лежит вне исторического центра, как раз за пределами Венеции. Жизнестойкость – это создание таких условий, которые при всех внешних и внутренних вызовах находят механизмы урегулирования. То есть, вот изменился курс рубля, а ты готов к этому, или, например, изменились стандарты качества среды: вчера было достаточно, чтобы ты имел воду холодную в доме, а сегодня нужна канализация. Вот если ты способен на эти изменения адекватно среагировать, то ты приобретаешь черты жизнестойкости. Но Венеция – её внешний риск затопления перекрывает все прочие экономические предпосылки развития, потому что сейчас практически нет механизма, который смог бы ответить на этот внешний вызов.

— То есть, внешний риск настолько велик, что неадекватен возможным существующим ответам?

(ОГ) Да. Собственно говоря, те жизнестойкие города, которые мы приводили в пример в своем исследовании, Салоники, Барселона, Лиссабон, они взяли за основу развития концепцию жизнестойкости. У них  есть проблемы – в основном с мигрантами и маргинализацией населения. В сочетании со старением населения это становится вызовом, на который эти страны ищут ответ.

— Вы считаете, что эта выборка городов максимально релевантна Дербенту?

(ОГ) Нет-нет, я просто привела пример, что такое жизнестойкость. Вы спросили про Венецию – я описала другой вызов. Внешний вызов может быть любым. У Дербента были вызовы: внешний – развал Советского Союза – для всех для нас вызов, на который мы до сих пор отвечаем. Изменение макроэкономической ситуации – это тоже вызов. И внутренние вызовы, связанные с безопасностью, поиском новой экономической модели. Все древние города с большой историей, которые в определенный период времени не обратили внимания на спад своей экономической и социальной активности, подвергаются таким вызовам. Модель функционирования города, по которой они развиваются, устаревает. Поэтому мы выбирали эти города и дали релевантные примеры, которые можно транслировать на Дербент.

Хотя они не очень, конечно, близки, наши примеры – ведь это города-миллионники. А в Дербенте живёт около135 тысяч населения.

— Сергей, а почему